Мы продолжаем следить за противостоянием первого секретаря Торжокского райкома КПРФ Андрея Чеботарева и руководства Тверского обкома КПРФ. Напомним читателям, что трудовой спор между обкомом и Чеботаревым завершился победой последнего в Торжокском суде. Однако, поскольку исковые требования Чеботарева были удовлетворены частично, он подал апелляцию.
Андрей Чеботарев дал нам интервью, рассказав интересные подробности судебного разбирательства:
«28 августа в Тверском областном суде состоялось рассмотрение моей апелляционной жалобы на решение Торжокского суда по иску к Тверскому обкому КПРФ. Судебное заседание длилось не 15 минут, как было отведено по регламенту, а целых полтора часа.
Представителями ответчика на суде были первый секретарь Тверского обкома КПРФ Людмила Воробьёва и главный юрисконсульт ЦК КПРФ Александр Федорович, он же представитель по доверенности третьей стороны процесса — ЦК КПРФ.
Группы поддержки — Рассказова, Лучниковой, Ворвулёва, Цуканова — в этот раз не было. Главбуху обкома Ольге Галкиной, которая уже побывала и свидетелем, и представителем ответчика на суде в Торжке, пришлось покинуть зал судебного заседания и удалиться в коридор, где она и просидела все заседание.
По ходу заседания ко мне, истцу, вопросов было немного. Поговорили про собеседование в Твери, на котором мне в декабре или январе, не помню точно, Воробьёва предложила оплачиваемую ставку секретаря, и про испытательный срок, который «прикрутили» к нравственным страданиям и моральному ущербу. Я обосновал, что испытательный срок правильно убрали из наших договорных отношений, он мне доставлял дискомфорт, ставил на позицию неофита и новичка, и вообще это какое-то издевательство над сотрудником, принимаемым на выборную (!) должность.
Затем начались вопросы к ответчикам. Пристальное внимание судей привлекли часто сменяемые штатные расписания. Также вызвало удивление судей, что ставка торжокского секретаря то исчезала, то вновь появлялась в штатном расписании. Никаким закрытием финансового года (как ответчики обосновали это в Торжокском суде) тут и не пахло. В материалах дела пояснений на этот счёт практически нет.
Затем суд заинтересовался постановлениями бюро комитета, в которых тоже было мало информации, какую ставку убрали, по какой причине, или кому там прибавили зарплату. Спросили, велись ли вообще протоколы заседаний бюро. Воробьёва сказала, что велись, но упадническое выражение ее лица заставляло предположить обратное.
Пламенные выступления Воробьёвой и Федоровича на суд впечатления не произвели. Ответчикам в начале заседания пояснили, что федеральные законы выше Устава КПРФ, и требования трудового законодательства в любом случае придётся соблюдать.
Также ответчики не смогли пояснить суду, почему размер зарплаты секретарей «гуляет». И дело не в том, что какой-то секретарь так же как я работает за 9 тысяч рублей, а кто-то и вовсе бесплатно — и не жужжит, а в том, почему за одну и ту же работу штатным сотрудникам назначают разную зарплату. Для уменьшения или увеличения заработной платы нужно железные основания. Например, у специалиста изменился объём работы, или какие-то обязанности появились другие, или индексация подоспела, и так далее. Здесь ответчики «посыпались» и не смогли пояснить, почему у одних работников зарплата практически в два раз выше, чем у других, а должности и объёмы работы неожиданно одинаковые. Прозвучало слово «дискриминация», и не я его произнес, а суд.
Затем был объявлен перерыв. Все судьи встали, секретарь встала, я тоже встал, а Воробьёва и юрист Федорович остались сидеть как вкопанные, развалившись на стульях. Судьи им даже замечание не сделали, но секретарь высказала своё «фи». Конечно, такое несоблюдение этикета в суде выглядело не очень. Вот как Воробьёву и Федоровича «разогрело» от вопросов!
После перерыва судьи объявили следующее: до 4-го сентября делаем перерыв в заседании, сторона ответчика тем временем представит все проколы бюро (где-то 7 протоколов, а может и больше) за январь-февраль 2025 года.
Там должно быть отражено не только движение фигур на шахматной доске — люди, ставки, должности, — но и указаны основания для изменений в кадровой работе и затем в штатном расписании. Возможно, суд посмотрит глубже на эти интересные движения, хотя пока победу мне праздновать рано. Посмотрим, что дальше будет.
Думаю, очень-очень сильно расстроились все представители ответчика, а особенно те, которые в коридоре «закисали», поскольку по окончании заседания разыгралась интересная по экспрессии сцена. Только мы все вышли в коридор, как нас встретила в состоянии крайнего бешенства главбух. Ещё бы, полтора часа в неведении просидеть на жёсткой лавке. Знаете, я чувствовал себя каким-то мужиком, которого жена со скалкой встречает после работы в день получки и орёт на весь подъезд: «Где зарплата, скотина, куда ты дел зарплату, семью нечем кормить!» Стоит на расстоянии полуметра и на слишком повышенных тонах требует какие-то там ведомости, не присланные из Торжка (хотя дело далеко не в этих бумагах). Свою вину я понимаю, спокойно разъясняю, что есть обстоятельства, и рано или поздно привезу всё что нужно. Например, в четверг на следующей неделе, ибо почтой дольше получится.
Неизвестно, чем бы кончилось дело, но тов. Воробьёва предупредительно начала главбуха от меня оттаскивать. Наконец-то Гюльчатай открыла нам свое личико — кто бы сомневался, что без её участия не обошлось?»
От редакции: к сожалению, опубликовать интервью «без купюр» не получилось. Не желая навредить истцу, мы убрали фрагмент, в котором Андрей Чеботарев рассказывает, каким оскорблениям он подвергался прямо в зале суда. Печальный этот факт заставляет нас сказать пару слов о «партийной аристократии». Вдвойне обидно обнаружить это уродливое явление в партии-защитнице трудящихся и угнетенных. Нетрудно заметить, что «элитариям» из Тверского обкома КПРФ не свойственны аристократические манеры, зато спеси и презрения к «чёрной кости» хоть отбавляй. И если бы дело касалось только поведения! Толкование Устава КПРФ по-воробьёвски подразумевает, что Людмила Фёдоровна единолично руководит партией, а все остальные, включая областной комитет и бюро комитета, не говоря уж о рядовых коммунистах — просто исполнители ее воли. Вслед за «королём-солнце» Людовиком XIV Красная Королева могла бы воскликнуть: «Партия — это я!»
К счастью для партии, это не так. И Людмиле Фёдоровне, а также её свите предстоит в скором времени в этом убедиться.
